Неточные совпадения
Уже более недели приезжий господин
жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким
образом проводя, как говорится, очень приятно время.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила
в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «
Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный
образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и
в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
— Мои обстоятельства трудные, — сказал Хлобуев. — Да чтобы выпутаться из обстоятельств, расплатиться совсем и быть
в возможности
жить самым умеренным
образом, мне нужно, по крайней мере, сто тысяч, если не больше. Словом, мне это невозможно.
Муж Веры, Семен Васильевич Г…
в, — дальний родственник княгини Лиговской. Он
живет с нею рядом; Вера часто бывает у княгини; я ей дал слово познакомиться с Лиговскими и волочиться за княжной, чтоб отвлечь от нее внимание. Таким
образом, мои планы нимало не расстроились, и мне будет весело…
Обломову нужды,
в сущности, не было, являлась ли Ольга Корделией и осталась ли бы верна этому
образу или пошла бы новой тропой и преобразилась
в другое видение, лишь бы она являлась
в тех же красках и лучах,
в каких она
жила в его сердце, лишь бы ему было хорошо.
Жила главным
образом в Париже.
— Напрасно ж она стыдится. Во-первых, тебе известен мой
образ мыслей (Аркадию очень было приятно произнести эти слова), а во-вторых — захочу ли я хоть на волос стеснять твою жизнь, твои привычки? Притом, я уверен, ты не мог сделать дурной выбор; если ты позволил ей
жить с тобой под одною кровлей, стало быть она это заслуживает: во всяком случае, сын отцу не судья, и
в особенности я, и
в особенности такому отцу, который, как ты, никогда и ни
в чем не стеснял моей свободы.
Я узнал только, что он некогда был кучером у старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись на деле
в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой, бросился
в ноги своей госпоже и,
в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив свое преступленье, понемногу вошел к ней
в милость, заслужил, наконец, ее полную доверенность, попал
в приказчики, а по смерти барыни, неизвестно каким
образом, оказался отпущенным на волю, приписался
в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и
живет теперь припеваючи.
Ходили темные слухи, что состоял он когда-то у кого-то
в камердинерах; но кто он, откуда он, чей сын, как попал
в число шумихинских подданных, каким
образом добыл мухояровый, с незапамятных времен носимый им кафтан, где
живет, чем
живет, — об этом решительно никто не имел ни малейшего понятия, да и, правду сказать, никого не занимали эти вопросы.
Вот-с таким-то
образом прожил я четыре года
в Москве.
Иногда — и это продолжалось ряд дней — она даже перерождалась; физическое противостояние жизни проваливалось, как тишина
в ударе смычка, и все, что она видела, чем
жила, что было вокруг, становилось кружевом тайн
в образе повседневности.
Таким
образом, Грэй
жил всвоем мире. Он играл один — обыкновенно на задних дворах замка, имевших
в старину боевое значение. Эти обширные пустыри, с остатками высоких рвов, с заросшими мхом каменными погребами, были полны бурьяна, крапивы, репейника, терна и скромно-пестрых диких цветов. Грэй часами оставался здесь, исследуя норы кротов, сражаясь с бурьяном, подстерегая бабочек и строя из кирпичного лома крепости, которые бомбардировал палками и булыжником.
Но пока она будет держаться нынешней своей системы, увертываясь от влияния иностранцев, уступая им кое-что и держа своих по-прежнему
в страхе, не позволяя им брать без позволения даже пустой бутылки, она еще будет
жить старыми своими началами, старой религией, простотой нравов, скромностью и умеренностью
образа жизни.
Если
в XX
в. предпочитают говорить о плановом хозяйстве, о дирижизме, об усилении власти государства над человеком, то это главным
образом потому, что мы
живем в мире, созданном двумя мировыми войнами, и готовимся к третьей мировой войне.
— Нельзя
жить, нельзя! — шептала она и шла
в свою часовню,
в ужасе смотрела на
образ, стоя на коленях.
Здесь
жили женщины, совершенно потерявшие
образ человеческий, и их «коты», скрывавшиеся от полиции, такие, которым даже рискованно было входить
в ночлежные дома Хитровки.
Вера Павловна занималась делами, иногда подходила ко мне, а я говорила с девушками, и таким
образом мы дождались обеда. Он состоит, по будням, из трех блюд.
В тот день был рисовый суп, разварная рыба и телятина. После обеда на столе явились чай и кофе. Обед был настолько хорош, что я поела со вкусом и не почла бы большим лишением
жить на таком обеде.
Через год после того, как пропал Рахметов, один из знакомых Кирсанова встретил
в вагоне, по дороге из Вены
в Мюнхен, молодого человека, русского, который говорил, что объехал славянские земли, везде сближался со всеми классами,
в каждой земле оставался постольку, чтобы достаточно узнать понятия, нравы,
образ жизни, бытовые учреждения, степень благосостояния всех главных составных частей населения,
жил для этого и
в городах и
в селах, ходил пешком из деревни
в деревню, потом точно так же познакомился с румынами и венграми, объехал и обошел северную Германию, оттуда пробрался опять к югу,
в немецкие провинции Австрии, теперь едет
в Баварию, оттуда
в Швейцарию, через Вюртемберг и Баден во Францию, которую объедет и обойдет точно так же, оттуда за тем же проедет
в Англию и на это употребит еще год; если останется из этого года время, он посмотрит и на испанцев, и на итальянцев, если же не останется времени — так и быть, потому что это не так «нужно», а те земли осмотреть «нужно» — зачем же? — «для соображений»; а что через год во всяком случае ему «нужно» быть уже
в Северо — Американских штатах, изучить которые более «нужно» ему, чем какую-нибудь другую землю, и там он останется долго, может быть, более года, а может быть, и навсегда, если он там найдет себе дело, но вероятнее, что года через три он возвратится
в Россию, потому что, кажется,
в России, не теперь, а тогда, года через три — четыре, «нужно» будет ему быть.
Таким
образом, земное
в ней. умерло, а другое
жило вечно, так она снова превратилась
в непорочную стыдливую деву не
в смерти, а
в благословении…
Таким
образом, одна основная метафизическая и космическая катастрофа грехопадения, введя
в мир смерть, обусловила и вызвала другую космическую катастрофу, но уже благую и радостную, — воскресение мертвых, предваряемое воскресением Одного — Первенца от мертвых, и преображение всего мира через создание «новой земли и нового неба,
в них же правда
живет».
Отношение между единым и многим, вселенной и ее феноменами определяется так, что последние «суть как бы различные способы проявления одной и той же субстанции, колеблющееся, подвижное, преходящее явление недвижной, пребывающей и вечной сущности,
в которой есть все формы,
образы и члены, но
в неразличенном и как бы завитом состоянии, как
в семени рука не отличается еще от кисти, хвост — от головы,
жилы — от костей.
Равным
образом и те молитвенные песнопения,
в которых некогда отпечатлелась живая индивидуальность их составителей,
живут в культе как безликие или сверхликие воздыхания, звучат настолько иератично, что почти сверхчеловечно.
Эта метафизическая брезгливость особенно привилась
в философии Плотина [Порфирий
в «Жизни Плотина» рассказывает: «Плотин, философ нашего времени, казалось, всегда испытывал стыд из-за того, что
жил в телесном
образе…» (Диоген Лаэртский.
Перед детским воображением вставали, оживая,
образы прошедшего, и
в душу веяло величавою грустью и смутным сочувствием к тому, чем
жили некогда понурые стены, и романтические тени чужой старины пробегали
в юной душе, как пробегают
в ветреный день легкие тени облаков по светлой зелени чистого поля.
…Сбитый с толку, предчувствуя несчастия, недовольный собою, я
жил в каком-то тревожном состоянии; снова кутил, искал рассеяния
в шуме, досадовал за то, что находил его, досадовал за то, что не находил, и ждал, как чистую струю воздуха середь пыльного жара, несколько строк из Москвы от Natalie. Надо всем этим брожением страстей всходил светлее и светлее кроткий
образ ребенка-женщины. Порыв любви к Р. уяснил мне мое собственное сердце, раскрыл его тайну.
Чтобы
жить достойно и не быть приниженным и раздавленным мировой необходимостью, социальной обыденностью, необходимо
в творческом подъеме выйти из имманентного круга «действительности», необходимо вызвать
образ, вообразить иной мир, новый по сравнению с этой мировой действительностью (новое небо и новую землю).
Наконец узкая и скалистая часть долины была пройдена. Горы как будто стали отходить
в стороны. Я обрадовался, полагая, что море недалеко, но Дерсу указал на какую-то птицу, которая, по его словам,
живет только
в глухих лесах, вдали от моря.
В справедливости его доводов я сейчас же убедился. Опять пошли броды, и чем дальше, тем глубже. Раза два мы разжигали костры, главным
образом для того, чтобы погреться.
Для Привалова не оставалось никакого сомнения, что Надежда Васильевна
живет в отцовском доме только внешним
образом, а ее душа принадлежит другому миру и другим людям.
Таким
образом получилась
в результате прескверная история: семья росла и увеличивалась, а одними надеждами Ивана Яковлича и французским языком Агриппины Филипьевны не
проживешь.
Таким
образом, Сережа Привалов долго
жил в бахаревском доме и учился вместе с старшим сыном Бахарева Костей.
Больных, обращавшихся за медицинскою помощью
в 1889 г., было 11309; но так как большинство каторжных
в летнее время
живет и работает далеко вне тюрьмы, где лишь при больших партиях находятся фельдшера, и так как большинство поселенцев, за дальностью расстояния и по причине дурной погоды, лишено возможности ходить и ездить
в лазареты, то эта цифра касается главным
образом той части населения, которое
живет в постах, вблизи врачебных пунктов.
Живут они
в Северном Сахалине, по западному и восточному побережью и по рекам, главным
образом по Тыми; [Гиляки
в виде немногочисленного племени
живут по обоим берегам Амура,
в нижнем его течении, начиная, примерно, с Софийска, затем по Лиману, по смежному с ним побережью Охотского моря и
в северной части Сахалина;
в продолжение всего того времени, за которое имеются исторические сведения об этом народе, то есть за 200 лет, никаких сколько-нибудь значительных изменений
в положении их границ не произошло.
В Корсаковском посту
живет ссыльнокаторжный Алтухов, старик лет 60 или больше, который убегает таким
образом: берет кусок хлеба, запирает свою избу и, отойдя от поста не больше как на полверсты, садится на гору и смотрит на тайгу, на море и на небо; посидев так дня три, он возвращается домой, берет провизию и опять идет на гору…
Но и здесь работают главным
образом специалисты, которые уже на родине были мельниками, кузнецами и проч., а не те, которые,
живя на родине, не умели работать, ничего не знали и теперь больше чем кто-либо нуждаются
в мельницах и кузницах, где бы их обучили и поставили на ноги.
Штофф попал
в самое больное место скуповатого деревенского батюшки. Он
жил бездетным, вдвоем с женой, и всю любовь сосредоточил на скромном стяжании, — его интересовали не столько сами по себе деньги, а главным
образом процесс их приобретения, как своего рода спорт.
После этого я уже не видал тетеньки Раисы Порфирьевны, но она
жила еще долго. Выкормив Сашеньку
в меру взрослой девицы, выдала ее замуж за «хорошего» человека, но не отпустила от себя, а приняла зятя
в дом. Таким
образом, мечты ее осуществились вполне.
Кроме описанных выше четырех теток, у меня было еще пять, которые
жили в дальних губерниях и с которыми наша семья не поддерживала почти никаких сношений. С сыном одной из них, Поликсены Порфирьевны, выданной замуж
в Оренбургскую губернию за башкирца Половникова, я познакомился довольно оригинальным
образом.
Все было проклято
в этой среде; все ходило ощупью
в мраке безнадежности и отчаянья, который окутывал ее. Одни были развращены до мозга костей, другие придавлены до потери человеческого
образа. Только бессознательность и помогала
жить в таком чаду.
Таким
образом, например,
в Семеновском уезде Нижегородской губернии есть большие населенные пространства, носящие названия Красной и Черной Раменей.],
проживал он
в небольшой деревушке домов
в двадцать, Вихорево прозывается.
Девка — чужая добыча: не я, так другой бы…» Но, как ни утешал себя Алексей, все-таки страхом подергивало его сердце при мысли: «А как Настасья да расскажет отцу с матерью?..» Вспоминались ему тревожные сны: страшный
образ гневного Патапа Максимыча с засученными рукавами и тяжелой дубиной
в руках, вспоминались и грозные речи его: «
Жилы вытяну, ремней из спины накрою!..» Жмурит глаза Алексей, и мерещится ему сверкающий нож
в руках Патапа, слышится вой ватаги работников, ринувшихся по приказу хозяина…
Меня до сих пор удивляет тот тон откровенности, Скакой Иван Сергеевич мне, незнакомому человеку, чуть не на двадцать лет моложе его, стал говорить, как он должен будет отказаться от писательства главным
образом потому, что не «свил своего собственного гнезда», а должен был «примоститься к чужому», намекая на свою связь с семейством Виардо. А
живя постоянно за границей, ой по свойству своего дарования не
в состоянии будет ничего «сочинять из себя самого».
Одно могу утверждать: денежные расчеты ни малейшим
образом не входили
в это. У меня было состояние, на которое я
прожил бы безбедно, особенно с прибавкой того, что я начал уже зарабатывать. Но я, конечно, не думал, что журнал поведет к потере всего, что у меня было как у землевладельца.
В комнате, даже слишком небольшой, было человек семь, а с дамами человек десять. Дергачеву было двадцать пять лет, и он был женат. У жены была сестра и еще родственница; они тоже
жили у Дергачева. Комната была меблирована кое-как, впрочем достаточно, и даже было чисто. На стене висел литографированный портрет, но очень дешевый, а
в углу
образ без ризы, но с горевшей лампадкой. Дергачев подошел ко мне, пожал руку и попросил садиться.
Злая волшебница прогневалась на моего родителя покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня
в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы
жить мне
в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня
в образе страшилища и пожелает быть моей женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком молодым и пригожиим; и
жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я
в мой дворец заколдованный одиннадцать девиц красныих, а ты была двенадцатая.
Об ущербе же его императорского величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать потщуся и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, а предпоставленным над мною начальникам во всем, что к пользе и службе государства касаться будет, надлежащим
образом чинить послушание и все по совести своей исправлять и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды против службы и присяги не поступать; от команды и знамени, где принадлежу, хотя
в поле, обозе или гарнизоне, никогда не отлучаться, но за оным, пока
жив, следовать буду и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному, храброму и расторопному офицеру (солдату) надлежит.
Сусанна росла недовольною Коринной у одной своей тетки, а Вениамин, обличавший
в своем характере некоторую весьма раннюю нетерпимость, получал от родительницы каждое первое число по двадцати рублей и
жил с некоторыми военными людьми
в одном казенном заведении. Он оттуда каким-то
образом умел приходить на университетские лекции, но к матери являлся только раз
в месяц. Да, впрочем, и сама мать стеснялась его посещениями.
Жил он скромно,
в двух комнатах у вдовы-дьяконицы, неподалеку от уездного училища, и платил за свой стол, квартиру, содержание и прислугу двенадцать рублей серебром
в месяц. Таким
образом проживал он с самого поступления
в должность.
На ночь Евгения Петровна уложила Лизу на диване за драпри
в своей спальне и несколько раз пыталась добиться у нее откровенного мнения о том, что она думает с собой сделать,
живя таким странным и непонятным для нее
образом.
Другие из людей дела вовсе не имели никаких определенных средств и
жили непонятным
образом, паразитами на счет имущих, а имущие тоже были не бог весть как сильны и притом же вели дела свои
в последней степени безалаберно.
Прощались они с Полинькою самым теплым, самым задушевным
образом, даже давали друг другу советы, как
жить в Москве.